Павел Скурихин: сибирскому зерну нужен путь в Азию

Дата публикации записи 15.08.2011
Категории: Главная, Новости
Метки:

4 и 5 августа в Новосибирске прошёл Зерновой форум, на котором обсуждались вопросы экспорта сибирского зерна в страны Азиатско-тихоокеанского региона. Павел Валерьевич Скурихин рассказал «Аграрной Сибири», почему в краткосрочной перспективе развитие экспорта важнее, чем организация внутреннего потребления.

Каковы основные задачи, стоящие перед НСЗ сейчас? Как бы вы сформулировали основные темы зернового форума 2011?

Сейчас нужно разработать план производства зерновых для того, чтобы снять диспропорции производства. Ситуация складывается таким образом, что если мы производим, например, больше 2,5 млн. тонн ржи, то мы все проигрываем: рынок больше 2,5 тонн не потребляет. Та же ситуация с ячменём, кукурузой и другими культурами.

Прошлый год очень наглядно продемонстрировал это. Если произвести мало, то цена станет большой, а если слишком много, то, соответственно, очень низкой. Нужно найти золотую середину – для нас это главная задача и мы хотим сосредоточиться как раз на этом.

Кроме того, во время форума обсудили и другую, волнующую всех тему: перекредитованность в сельском хозяйстве. Отрасль перекредитована и очень трудно ей сегодня с большими долгами: на сегодняшний день размер кредитов в агропромышленном комплексе превышает сумму годовой выручки. Долги возникли не потому, что хозяйства плохо работают, причин много.  По официальным данным Росстата, стоимость только минеральных удобрений за 6-7 лет выросла в 9 раз, стоимость сельскохозяйственной техники в 4 — в 5 раз, а стоимость зерна по тем же данным выросла всего в 2 раза. Естественно, производители не в состоянии всё время компенсировать ценовой диспаритет.

Никто ведь не кричит о том, что комбайны подорожали. А как только немного подорожало зерно, то сразу закрывается экспорт. Нужно, чтобы цены упали и чтобы произошло чудо… а чуда не происходит – крестьяне просто берут кредиты, платят за подорожавшие ресурсы, а рассчитаться с кредитами не могут. Необходимо искать выход из этой ситуации.

Я оптимист и наш союз создан для того чтобы в конечном счёте искать выходы и если я буду считать, что выходы найти невозможно, то мне сразу надо писать заявление, брать самоотвод и уходить с позиции. Мы создали рабочую группу, в которую вошли представители Россельхозбанка, Сбербанка, хозяйств-производителей зерна – тех, кто непосредственно с проблемой сегодня лицом к лицу стоит – и в рамках рабочей группы мы выходы найти попробуем.

Мы смогли донести свою озабоченность до президента, до председателя правительства и до министра сельского хозяйства. Нам было сказано: «готовьте свои предложения».

Где находятся рынки сбыта сибирского зерна?

В перспективе, стратегически, наше зерно в южном направлении будет не очень востребовано по нескольким причинам: во-первых, транспортная инфраструктура не готова к большому потоку дополнительных вагонов. Она с ним не справится, а альтернативного железной дороге способа доставки пока не существует: расстояние слишком большое. К тому же на рынке зерна на юге есть несколько крупных поставщиков: это Краснодарский край с низкой себестоимостью, Ростовская область, Ставропольский край. В той же категории находится и Поволжье, которое относится к профицитным регионам.

Центр у нас более или менее сбалансирован, потому что развито животноводство, но пробиться через заслон южного зерна очень сложно. Поэтому стратегическим направлением для Сибири, я считаю, должна являться южная Азия.

Вопрос экспорта непростой и многофакторный. Если мы ещё 2-3 года подряд будем собираться и говорить, что нам нужно построить терминал на Дальнем Востоке, то потом и мы надоедим не только окружающим, но и самим себе. В прошлом году мы как никогда близко подошли к строительству терминала прямо перед закрытием экспорта. Азиатские инвесторы были не просто заинтересованы в проекте, между ними была конкуренция. В основном, это были Японские компании, которые предлагали хорошие условия.

Как только закрыли экспорт, доверие к проекту было резко подорвано. И я рад, что сегодня две японские компании присутствуют на нашем зерновом форуме. Год назад, до закрытия экспорта, их было 5 или 6 – сегодня только 2. Слава богу, хоть эти есть.

Каковы требования к экспортируемому зерну?

Требования к зерну выдвигаются в зависимости от рынка. Например, если это японский рынок, то зерно должно быть премиум-класса. В перечне требований на трёх страницах маленькие карточки с множеством показателей, многие из которых мы даже не знаем, как измерять. У нас для этого нет ни оборудования, ни специалистов. Это следующий этап, хотя первые поставки в Японию из России уже осуществлялись.

Что касается рынка юго-восточной Азии в целом, то там есть и менее привередливые рынки – такие как Вьетнам, Тайвань, Тайланд – которые готовы наше зерно принимать. В Северной Корее более простые требования и нам проще будет под них подстроиться. В ближайшей перспективе мы имеем хорошие шансы выйти именно на эти рынки.

Мы в хорошем диалоге находимся с японскими компаниями, которые обозначают большие достаточно объёмы своего интереса. Предполагается,  что 300 000 тонн мы можем вывезти в направлении юго-восточной Азии, а это не настолько много от Сибирского рынка – но, опять же, уборка покажет, насколько значимым с точки зрения доли в профиците будет этот объём.

Необходимым условием, чтобы эти поставки могли состояться, и это важный акцент, является принятие льготного тарифа, о котором в правительстве сейчас идёт активный диалог. Мы считаем, что с учётом существующих тарифов, нужно применять коэффициент 0,3. Есть определённые деньги, которые недополучит в этом случае РЖД, но это будет компенсировано объёмом экспорта. Я хочу сказать, что сегодня этого потока просто нет. А если мы начнём с относительно небольшого объёма, то в течение 5-6 лет, если не будет таких катаклизмов, как закрытие экспорта в прошлом году, сможем довести объём до нескольких миллионов тонн.

Важно, что нам удалось донести до президента России Дмитрия Анатольевича, что чтобы терминал на Дальнем Востоке появился, льготный тариф нужен не просто на один год – как это было, ведь он принимается в декабре каждого года – важно, чтобы тариф был принят не менее, чем на 5 лет. Это нужно для того, чтобы можно было рассчитывать на возврат инвестиций в строительство терминала. Президент нас услышал и обещал серьёзно над этим подумать.

 

Все расчёты принимаются в мировой конъюнктуре – вот сегодня цена такая – мы от неё берём, отсчитываем, сколько мы сможем потратить на транспорт и сколько нужно заплатить крестьянину. Тут много факторов – можно заплатить, конечно, меньше крестьянину, но у нас почему-то всегда проблемы решаются за его счёт. А на самом деле не хочется этого делать, поэтому мы стоим на позиции коэффициент 0,3 и посмотрим, чего нам удастся добиться.

Вы озвучиваете позицию зернопроизводителя. А зачем государству дотировать транспортные издержки сельхозтоваропроизводителей по доставке зерна на Дальний Восток,  если при сегодняшних ценах на зерно нельзя сказать, чтобы это было выгодно экономически? Например, господин Денисов (председатель комитета по аграрным вопросам Государственной думы РФ) считает, что нужно развивать внутреннее потребление можно посредством развития животноводства – чем бы Вы ему возразили?

Что такое внутреннее потребление? Это либо животноводство, либо это строительство заводов и предприятий по глубокой переработке зерна. У нас сегодня в профиците 1,5-2 миллиона тонн, в 2009 году мы собрали 18,5 миллионов тонн. Внутреннее потребление у нас в СФО где-то на уровне 11. При этом 18,5 млн. тонн – не рекорд далеко, потому что это достаточно низкая средняя урожайность – при нормальных климатических условиях может быть лучше. В этом году мы немного попали под засуху в Алтайском крае. Это нас, как ни парадоксально, немного спасёт – не будет такого дикого избытка зерна, но всё равно будет полтора миллиона тонн, которые нужно будет куда-то вывозить.

Так что пока мы разговариваем о том, что нужно развивать глубокую переработку и внутреннее потребление, а когда мы её разовьём, производить зерно будет уже некому. Сегодня прямая себестоимость по затратам, исходя из той урожайности, что есть в Алтайском крае, находится на уровне 4-4,5 тысяч. Урожайность невысокая, затраты понесены, засуха нас немного подкосила – соответственно простым арифметическим делением и умножением можно считать себестоимость.

Чтобы нарастить поголовье, которое сможет употребить от 1,5 до 7 миллионов тонн потребуется фактически от 3х лет и больше. Даже одну птицефабрику если построить – чтобы она вышла на какие-то объёмы потребления зерна нужно время. А построить нужно не одну, а сотни для того, чтобы внутреннее потребление обеспечить. Но тогда возникнет вопрос экспорта мяса, поскольку внутренний рынок тоже достаточно полон. Все эти меры, в любом случае, нас переносят в перспективу 3-5-7 лет. Может быть нарастим, но что в таком объёме – я не уверен. А излишек есть уже сегодня и он сегодня уже давит нам на цены. Вести с Алтая таковы, что цена на 3й класс сегодня 3600 – ниже себестоимости. При таких ценах крестьяне у нас разорятся.

Как соблюсти баланс между экспортом и внутренним потреблением? На форуме звучали предложения о развитии стратегического планирования в области сельского хозяйства – возможно ли учитывать ситуацию на мировом рынке при планировании производства?

Внутреннее потребление – на сегодняшний день сложившаяся величина, которая подлежит безусловно удовлетворению. Потому что иначе будет дефицит на внутреннем. Всё остальное нужно вывезти. Мы видим, что у нас в стране по этому году нужно вывозить примерно 18-20 миллионов тонн. Если говорить о балансе, то таков баланс.

Вы озвучили формулировку «выгодное производство», в чём принципиальные отличия его от традиционной схемы «больше произвести – больше продать»?

Допустим, возьмём ячмень – в 2009 году цена ячменя 2000 рублей за тонну. В 2010 году цена ячменя составила уже 9000 рублей за тонну. Себестоимость конечно менялась – где-то под засуху попали хозяйства, но это климатический фактор. Но за счёт чего так сильно изменилась цена? За счёт того, что предложение уменьшилось, а спрос стабилен. Я продолжаю говорить о том, что нужно столько производить зерна, сколько требует рынок – зерна конкретного вида. И тогда рынку ничего другого не останется, кроме как заплатить нам ту цену, которую мы хотим получить за это зерно. А нам хочется получить прибыль, поскольку иначе заниматься зернопроизводством нет смысла.

Как вы относитесь к новому формату проведения государственных интервенций, так называемых залоговых? В чём нововведение для производителей?

Залоговые интервенции – своего рода зерновой ломбард. Грубо говоря – сейчас на рынке цена 3600, себестоимость – 4. У крестьянина сейчас 2 варианта – либо продать по 3600, либо положить на хранение. Нужно ведь где-то брать деньги на то, чтобы обслуживать кредиты, которые он взял, чтобы зерно произвести – и оплачивать хранение. А у него зачастую нет денег даже на то, чтобы зарплату платить. Он может пойти, зерно заложить в зерновой ломбард – за хранение уже платить не надо: государство платит за него, и он получил деньги – 3500 рублей за тонну, например. Т.е. не всю цену, а часть цены. Как в ломбарде – приходишь, что-то отдаёшь – не дай бог дожить до такой жизни — берёшь денег немножко, понимаешь, что потом можно прийти и выкупить. Если осенью будет цена 6000, то он контракт подписывает с покупателем и говорит: «так, ты 3500 заплати туда, государству» — покупатель платит за зерно 3500, а крестьянин говорит – а мне теперь отдай разницу.

Вот такая общая идея.

Во время форума много говорилось про агрострахование. Пользуется ли этим инструментом САХО? Много ли посевов застраховано? Были ли выплаты в прошлом году?

У нас застрахованы практически все посевы. Но в прошлом году выплат, к сожалению, не было – мы судимся со страховыми компаниями, которые на самом деле не спешат нам деньги отдавать. Соответственно именно потому, что страховые компании зачастую так себя ведут – у нас процент застрахованных площадей в целом по стране снизился с 25 до 13%. У нас и так мало страховали, а сейчас и вообще почти не страхуют – смысла никакого.

После подписания нового закона у нас появилась надежда, что заработает система агрострахования, потому что наши пожелания практически все были учтены в новом законе: от первого чтения до третьего чтения закон претерпел просто кардинальные изменения. Очень важно отметить, что закон непрямого действия и реализовываться будет через подзаконные акты – нам предстоит схватка со страховщиками на этапе согласования текстов подзаконных актов, потому что это тоже для нас будет принципиально важно – любой закон подзаконными актами можно развернуть совершенно в другую сторону.

Беседовала Наталья Березовская