Анатолий Степанов: «Селу нужны тепличные условия»

Дата публикации записи 25.10.2011
Категории: Главная, Новости
Метки: , , ,

24 августа 2011 года создана Новосибирская областная общественная организация «Ассоциация руководителей сельскохозяйственных предприятий» (НООО «АРСП»). О целях организации и способах их достижения мы поговорим с председателем правления, генеральным директором ООО «Соколово» Колыванского района, Анатолием Антоновичем Степановым.

 

Анатолий Антонович, как родилась идея создания ассоциации? Какова расстановка сил в данной сфере?

Необходимость создания нашей ассоциации возникла давно. Обострялась, когда обострялись проблемы, острота спадала, на передний план выступали другие,проблемы. В какой-то степени объединяющую функцию выполняла в своё время аграрная партия: она консолидировала аграриев в своих рядах и после её ухода с политической сцены образовалась ниша. Но я сразу заявляю: мы не политическая организация, мы создаёмся не под выборную ситуацию, мы профессиональный экономический союз, который, прежде всего, интересуют проблемы экономики и организации жизнедеятельности села – социальные проблемы. Одним словом – всё то, что даёт или не даёт развиваться.

Кроме АККОН на сегодняшний день не было организаций, защищающих интересы производителей. На конференции я имел неосторожность назвать их младшим братом, но потом поправился: АККОН – старший брат нашего объединения, поскольку раньше возник и конструктивно ведет свою деятельность. В то время, когда я в областном совете возглавлял аграрный комитет  (два созыва) мы с ними сотрудничали и помогали решать проблемы, которые обозначивали фермеры. В этом смысле у них есть достаточно опыта. Мы с Виктором Георгиевичем Майбахом договорились, что АККОН войдёт в «АРСП» как ассоциативный член. Если кто-то из фермеров захочет войти индивидуально – милости просим и будем рады.

Сейчас в НООО «АРСП» вступило около сотни хозяйств – крупные и не очень. Финансирование организации осуществляется исключительно за счёт взносов, причём взносы дифференцированы – крупные предприятия платят по 40 000, а самые маленькие – по 5000.  Некоторые говорят: не хотим вступать, мы посмотрим. Тогда возникают вопросы у остальных – вот он не вступил, а мы что, будем работать на них, за них? Добьёмся цены, а он будет пользоваться. Пусть. Совесть, в конце концов, ему подскажет, что мы и на него работали – но силком затягивать мы никого не будем. Это дело каждого. Это позиция.

В интересы НООО «АРСП» входит сфера сельскохозяйственного производства во всех её проявлениях – будь то технология, производственные процессы, организация, механизация, бизнес, рынок, или социальная составляющая. Последняя, кстати, она имеет немаловажное значение.

Производители настолько разрознены территориально и профессионально, что до возникновения НООО «АРСП» собирались по нескольку человек, сетовали, что плохо живётся, что диспаритет, что земельные вопросы не решаются, смежники нас напрягают и так далее и так далее. А так, чтобы во весь голос заявить свою позицию, согласовать её, выработать общую платформу, общие подходы – такого не было никогда, вот и всё.

Прообразом нашей организации стала МАРП — международная ассоциация руководителей предприятий, мы будем опираться на опыт её работы, это ориентир для действия. Отличие в том, что наша ассоциация имеет узкую специализацию, мы не нацелены на бесконечное расширение количества участников – мы ассоциация руководителей исключительно сельскохозяйственных предприятий. Поэтому бороться будем со всеми теми проблемами, которыми сталкиваются сельхозпредприятия во всём круговороте вопросов, подкидываемым им жизнью.

Какие проблемы вы считаете первостепенными, что будете решать в первую очередь?

Мы сразу договорились, что мы не будем заформализовываться до такой степени, чтобы составлять планы, программы и так далее. Мы нацелены на решение животрепещущих вопросов и поэтому должны выбирать приоритетные направления, где мы сможем высказать свою консолидирующую позицию.

Ценовой диспаритет

На первом плановом мероприятии мы выбрали самую животрепещущую проблему: ценовой диспаритет. Ведь если оставить регулирование рынку, надеясь на то, что он автоматически разрешит все трудности, то вместо отлаженного механизма получится хаос. Об этом писал ещё Маркс: он предсказал, что мы столкнёмся с картельными сговорами, с монополизмом – что собственно и происходит. Это, прежде всего, железнодорожный транспорт и другие естественные монополии – газовики, нефтяники. К ним же можно присоединить и производителей удобрений – они подвели к тому, что вилка на цены на эти составляющие и цены на зерно, молоко и мясо катастрофически разошлась.

Цена на ресурсы постоянно растёт – ежегодно, поступательно, уверенно, каждый год на 10-15-20%. Цены на сельскохозяйственную продукцию скачут то вверх, то вниз в зависимости от конъюнктуры: никакой стабильности. А если посмотреть на долгосрочную тенденцию, то преобладает понижение цен на сельхоз товары.

Противоречива ситуация с развитием: с одной стороны, правительству нужно развивать сельское хозяйство, а с другой – нельзя допускать резкого роста цен на продукцию. И когда президентом, правительством был объявлен национальный проект развития аграрного сектора, то в это направление пошли мощные инвестиции, которые потащили за собой рост себестоимости продукции. В результате всё легло на тонну, на литр и на килограмм. При таком тормозе, который мы получили в виде несбалансированных, снижающихся цен в цепочке от поля до прилавка крестьянин оказался крайним.

Проблемы возникают в периоды повышения цен по всей производственной цепи: цены на технику и прочее поднялись заоблачно, а на зерно всё те же.

В сельском хозяйстве работают не глупые люди – умеют считать. Я когда начинал бизнес в аграрном секторе – всё просчитал до копеечки, выстроил программу и начал действовать – и вдруг обрушение цен ни с того, ни с сего. И что остаётся делать, когда инвестиции уже там – в земле? Мы приобрели землю, приобрели технику, организовали процесс, получили неплохой результат, а сбыта нет и цен нет. Что делать?

Поэтому всё это конечно вызывает острую потребность объединяться, выстраивать свои взаимоотношения с властью в первую очередь, затем со смежниками, с партнёрами в этой цепочке. Мы же работаем как: поле – ферма – перерабатывающее предприятие – прилавок – всё это связано. Если где-то система работает не сбалансированно, неотрегулированно – кто должен выступать посредником? Безусловно государство. Оно должно устанавливать критерии взаимоотношений и тогда всё наладится. А иначе получится точечность, как бы мы ни старались.

Я должен отметить, что в Новосибирской области, как нигде, очень весомые и существенные меры поддержки. Но некоторые вопросы – удобрения, ГСМ, стоимость техники, тарифы на перевозку – решаются на правительственном уровне. А не решив этих вопросов невозможно построить нормально производственный процесс.

Интервенции

Ситуацией пользуются спекулянты и перекупщики, которые сегодня встроились в эту систему. Что происходит? Каждое предприятие работает в хорошо отлаженном режиме: план годовой, сезонный, по месяцами разбитый. В этом финансовом потоке предусмотрен и оборот, который получаешь от реализации своей продукции и кредиты естественно – покупается техника и строятся животноводческие комплексы, налоги и прочие «прелести». Кредиты и налоги работают на автомате – как часы – всё само снимается – блокируются счета, и хочешь-не хочешь, рассчитываться надо. А при такой нестабильности рынка возникают ситуации, которые просто не дают возможности выстроить механизм. Возникает напряжение – и руководители вынуждены принимать тяжёлое для себя решение продавать по существующей цене, чтобы рассчитаться с банком, заплатить налоги, получить справку, через которую идёт субсидия. Получается, что в итоге вольно или невольно надо расставаться с товаром и рассчитываться. И в это время те, кто имеет свои деньги, спокойно обрушивают стоимость – на сегодня цена на рынке 4-4.5. А у тех, кто вложился основательно – себестоимость выше. Как жить в этих условиях? Это не нормально, этот вопрос надо рассматривать.

Мы выступили единогласно, обратились к коллегам из регионов – попросили поддержать нас и ниже 6000 рублей за тонну цену не опускать. Вот здесь бы сработала государственная интервенция, которая должна работать следующим образом: объявило государство 6000 и закупает по этой цене. Никаких торгов, никаких спекуляций.  Тогда бы и перекупщик сориентировался и крестьянин бы наконец вздохнул. А сейчас новый формат, который ничего не даёт. Объявленная правительством цена в 6000 по факту опустилась вдвое меньше — до 3000, даже до 2800. Ну что это за интервенции? Это возня.

Реальная цена для Сибирского хлеба с нашими экстремальными условиями, с необходимостью сушки его, хранения находится на уровне 8000. Если мы не проходим по мировым ценам, государство должно просто нам на тонну этого зерна добавить денег, чтобы уравнять этот баланс. Вот и вся поддержка, больше ничего не надо. Этот вопрос для нас самый злободневный, самый болевой.

Мировые цены сегодня как раз около 8000 за тонну. Но до границы из Сибири надо довезти, а транспортный тариф и расходы на хранение съедят всё. Как европейские аграрии себя ощущают? Если аграрий из Германии или из Франции вывез тонну зерна, то будьте уверены – ему из бюджета на эту тонну придёт финансовая поддержка. Мы тоже должны быть так настроены. Не просто ощущать поддержку, мы должны жить в этом.

Планирование

В конечном итоге хотелось бы видеть плановую систему. Если я буду уверен, что у меня заберут определённое количество зерна по названной цене, то я буду работать так, чтобы это зерно сделать наилучшего качества, наилучшей кондиции. Так ведь и настроено во всех странах, кроме России, к сожалению. Над этим и будем работать, и за это будем бороться.

Нужно восстанавливать госплан – нечего стесняться старого слова из советских времён. Пусть будет министерство сельского хозяйства с плановыми функциями, которое будет за этот процесс отвечать. Например, в США планирование развито, причём мощное планирование. И не только в Америке – в марте я разговаривал с фермерами в Германии. Они рассказывали, что работают по принципу пятилетнего плана и на 5 лет вперёд знают, какое зерно нужно, сколько молока и мяса с овощами.

Германия заимствовала идею из Советского Союза, а мы сейчас говорим, что план противоречит рынку. Да никак не противоречит, а только дополняет.

В Германии вопросы субсидирования, квот, тарифов – всё завязано на этот механизм – без плана никуда. У них параметры производства один раз заданы, и если меняется инфляционный коэффициент, то для всех участников рынка автоматически срабатывают поправки – и никто не пытается гадать, какие цены будут. Производители тратят время не на выживание, а на совершенствование технологии, на организацию процесса, эффективность, экономику,  на социальную сферу – на творчество!

И поэтому они сегодня добились таких успехов. Когда ко мне приезжали голландцы настраивать технологические процессы, я их спрашивал про урожайность. Они собирают 120 центнеров с гектара – представляете? И мы по области 20 не соберём. А при сегодняшней ситуации только в страшном сне можно себе представить – а вдруг мы выдадим такое количество зерна? Куда мы его денем? Опять актуальна проблема государственного планирования. Нужно определиться, создать отраслевой баланс таким образом, чтобы всё было увязано.

А сегодня у нас на рынке хаос. Понятно, что в хаосе кому-то удаётся ловить крупную рыбку. А кому-то не удаётся. Крестьянину сегодня не удаётся. Понимая всё это, мы и создали наше объединение, через которое мы планируем решать насущные вопросы.

 

Какие механизмы вы планируете использовать для достижения целей ассоциации?

Это достаточно серьёзный момент: методы работы мы обсуждали на конференции. Варианты были разными. Одна крайность – согласовывать всё с администрацией. Кстати, надо отметить, что чиновники отреагировали на нашу инициативу очень положительно. Потому что они понимают необходимость диалога.

Другая крайность – браться за вилы и устраивать революцию. Но мы против крайних мер, мы за конструктив. В конечном итоге это должно привести к тому, что мы садимся за стол переговоров, и первое, что мы должны почувствовать – что нас слушают и слышат, что с нами ведут конструктивный и паритетный диалог.

Ведь если нет обратной связи, то можно писать хорошие законы, решения принимать – а срабатывать они не будут. Ведь кто проверяет? Проверяем на практике мы, производители. Мы должны дать сигнал от земли – из первых уст – решается проблема или не решается.

Есть часть проблем, которую можно решить на региональном уровне, тут очевидна возможность диалога. Но ведь есть проблемы, которые можно решить только на федеральном уровне, как донести свою позицию до Москвы?

Ещё раз вспомню Маркса – жить в обществе и быть свободным от него невозможно. Мы же находимся в государственной системе, а она многоуровневая. До федерального уровня должны достучаться наши региональные власти. Услышав и поняв нас, в свою очередь. Иногда это можно делать сообща – в региональном масштабе. Ну и напрямую тоже будем стучаться, давать импульсы о том, что правительство приняло  неверное решение.

Есть два лобби, которые сталкиваются – сторонники экспорта и сторонники внутренней переработки. Как эти два потока сбалансировать, вы какой стороны придерживаетесь?

Я сторонник внутренней переработки. Экспортом могут стать излишки в том случае, если это не целенаправленная деятельность. Надо только понять, что является национальной идеей — экспорт зерна или его внутреннее потребление?

Для России, при том, что мы завозим огромное количество мяса, молока и прочей сельхозпродукции – проще зерно оставить здесь. Вырастить, переработать в комбикорма и сократить зависимость от импорта. Если же земля способна давать больше – тогда экспортируй, продавай. Таким образом, в числе первых результатов мы получаем наполнение рынка.

Ситуация на грани государственного идиотизма – когда мы задёшево продаём зерно и задорого покупаем мясо и молоко. И при этом мы подорвали всю основу жизнедеятельности деревни – деревня сегодня влачит жалкое существование, на неё страшно смотреть.

Социальное благополучие деревни сегодня напрямую связано с внутренним потреблением – если зерно будет пользоваться спросом внутри страны, то это значит, что будет развиваться животноводство. Будет развиваться животноводство – будут рабочие места, оживёт вся цепочка.

Существует мнение, что развитие внутреннего потребления – перспектива трёх-пяти лет, а излишек зерна обрушивает цены сегодня. К тому же, статистика отчитывается, что с животноводством у нас не всё так плохо: НСО занимает на сегодняшний день 4е место по производству молока в России.

Надо понимать одну принципиальную вещь – когда мы говорим, что НСО занимает четвертое место в России, это то же самое, что говорить, что Ордынский район надаивает 8 с лишним тысяч литров на дойную корову. При этом 90% стада находится в Ирмени, где надаивают 10000 с коровы. Снижение поголовья в районе и рост продуктивности в одном мощном хозяйстве подводит показатели района под показатели хозяйства. Для Ирмени, безусловно, это выдающиеся результаты, но для района в целом такое благополучие – видимость. Средняя температура по больнице нормальная, но один в морге лежит, а второго лихорадка бьёт. Поэтому нельзя руководствоваться этими критериями – это заблуждение и недопонимание.

Экспортировать нужно мясо и мы способны это сделать. Среднеазиатские республики, я думаю, покупают из-за рубежа. Нам нужно восстановить отработанные прошлым механизмы кооперации.

Анатолий Антонович, как вы видите развитие села в целом?

При планировании обустройства села возникает множество вопросов. Например, какое хозяйство взять за основу – крупное или мелкое, фермерское? Я придерживаюсь идеи разумного баланса.

Наши сёла расположены не по хуторскому принципу, а поселениями. При современных технологиях резко снижается численность работающих в полеводстве – а коллективную ферму развивать не всегда правильно.

Нужно привлечь в сельское хозяйство семейные товарные фермы. Это не то, что принято называть ЛПХ. ЛПХ – умершая категория из социалистической эпохи. Подсобное хозяйство актуально было тогда, когда крестьяне вместо денег получали «палочки», трудодни, а деньги потом насчитывались раз в год через копейки на трудодень или рубли на трудодень. А поскольку жить и покупать спички, соль и прочие насущные вещи надо было весь год, то крестьянину разрешали держать коровёнку, поросёнка и куриц.

Сейчас другая эпоха, другая экономическая база – должна быть семейная товарная ферма, которая держит 50, 150 голов. И тогда все будут при деле – крупное  предприятие пусть занимается зернопроизводством, другое –кормоприготовлением, а бесчисленное количество людей в деревне занимаются животноводством. А территориальное перерабатывающее предприятие выступит в роли своего рода консолидирующего элемента, будет скупать на своей территории продукцию для последующего производства.

При сравнивании эффективности и уровня развития зарубежных фермеров и наших – мы далеко отстали. Нужно догонять – а для этого тоже нужны инвестиции. Всё это должно стать заботой регионального и федерального правительства. А спекуляции на тему того, что крестьяне плохо и неэффективно работают – это просто спекуляции.

Если цена на зерно будет 8000 рублей за тонну, то не понадобятся никакие субсидии, не надо будет ходить и попрошайничать на то, на сё, пятое, десятое. Крестьянин сам всё приобретёт и не будет чувствовать себя ущемлённым и униженным.

Пока что мы к этому не пришли. Мы хотим этот вопрос решить через организацию, через монолит, через массу. Чтобы это звучало весомо настолько, чтобы прислушивались и не учили работать.

Что меня учить? Я сам научусь, раз вижу в этом потребность. Я занялся этим бизнесом, вложил свои деньги, мне уже деваться некуда, обратного пути нет. Теперь надо не топить, а создать условия. Мы должны получить тепличные условия – не разлагающие, но и не экстремальные, как сейчас. Сегодня же, начиная производство, я не знаю, куда мне и по какой цене продавать. Всё на авось – риски сумасшедшие. Сейчас введут ещё обязательную нагрузку – страхование. Куда это ляжет? На себестоимость. А при серьёзной засухе, катаклизмах в мировой практике – страховые компании разоряются сразу – и государство начинает вливать деньги. Так и так государство будет вливать деньги – но либо сельскому хозяйству напрямую, или опять же страховой компании.

Я не согласен с оценкой сельского хозяйства как вечной черной дыры, что производство неэффективно в принципе. Я в это не верил, не верю и никогда не поверю. Сельское хозяйство – это мощнейшая базовая отрасль. Если не купят комбайн, то пострадают, допустим, 1000 человек. А если не накормить? Они же и пострадают, плюс ещё огромное количество. Покупая за рубежом продукты питания, мы свои же бюджетные деньги отдаём на развитие чужой экономики.

Поэтому в этом смысле нужно рассматривать не только экономические, но и психологические, моральные аспекты. Я часто привожу в пример – особенно в последнее время – во время уборки на утреннем совещании с водителями, с комбайнерами, я сделал замечание одному молодому человеку по поводу его неопрятности – что ж ты не побрился? На что он мне ответил – вот субботы дождусь, схожу в баню и побреюсь. Вы понимаете? Он приходит с работы домой, а у него даже душа  нет.  Пусть он работает в суперсовременном комбайне, но к жатке-то он спускается, на поле-то выходит. Всё равно это пыль. И селянин имеет право иметь такие же условия как в городе.

Ведь смотрите, что происходит в городе: несколько дней нет теплой воды, весь город на ушах – мэр отчитывается, пресс-конференции устраиваются. А в деревне это норма. Нет горячей воды? Ну и что? Туалет во дворе – норма.

Это не правильно. Крестьянин должен жить вот, как на фотографии – это Германия, Бавария.

А у нас? Люди живут – дети, школа, нет работы. Проще всего создать жуткие условия – чтобы люди опустились, а потом говорить, что они негодяи. Но ведь это кощунство, это неправильно.

Вот главная цель ассоциации – чтобы деревня жила нормально. Правительство, заксобрание, все этим занимаются. У нас настолько мощная вертикаль действует, что нужно убеждать царя-батюшку, чтобы он тоже загорелся этой идеей. Десять лет тому назад по инициативе аграрного комитета облсовета и по решению губернатора Мухи В.П. мы ездили в Белгород изучать их опыт. Теперь он общепринят как исключительный, выдающийся. Интересен был вывод губернатора Белгородской области Савченко на встрече с нами: «раз не приехал сам губернатор – ничего у вас не получится!». Поэтому мы хотим убедить нашего нового губернатора Юрченко В.А.  что село – это важно. Пока мы село не сделаем живым, в стране порядка не будет.

Мы создаёмся не под выборы, хотя это тоже важная и принципиальная вещь. Выборы можно использовать как инструмент. Я когда представлял принципы действия организации, я говорил, что мы не должны стесняться применять и политические инструменты брать на вооружение. Сейчас придут за нашими голосами, самое время продать их подороже. Нужно, чтобы депутаты пообещали и сделали – надо создать, если хотите, тепличный микроклимат, чтобы крестьянин начал строиться.